Трон императора - Страница 97


К оглавлению

97

Все трое рассмеялись преувеличенно громко, словно обрадовавшись поводу повеселиться.

Но на душе у каждого было черно. Особенно у Кайра. Сколько надежд он возлагал на Кэра!

Выйдя из дворца Владыки Реми, Кайр вспомнил, что должен отправить черного вестника в дом Шера, как обещал Вардали.

Жена царского Советника связалась с Кайром за день до того, как войско выступило в поход. С ее связями отыскать след юного гладиатора было не так уж трудно. Кайр, знавший Вардали достаточно хорошо (не он один!) и уважавший ее не только как женщину, искусную в любви, но и как человека, управлявшего своей судьбой, не отказал в просьбе. Кайр (и опять-таки не он один) питал слабость к Вардали, чья древняя кровь не прокисла за время, прошедшее со времени Шаркара-Победителя. Быть бы ей женой настоящего мужчины, а не этого слизняка Гагарана!

Так Кайр узнал о подруге своего родича и не мог не одобрить выбор Кэра.

«Вот кому придется еще круче, чем мне!» – подумал самериец, вспомнив о юной Ирдик.

Кайру, воину клана Мечей, достойная (тысяцкий полагал ее именно таковой) смерть Кэра служила хоть каким-то утешением, а вот ей…

«Все-таки я расспрошу Фаргала, когда он немного придет в себя,– подумал самериец.– Быть может, он окажется разговорчивей сокта…»

Шотар, капитан дворцовой стражи, плохо спал в эту ночь. Приняв негласное старшинство над войском, он надеялся не только на возвращение Фаргала, но и на то, что царь сам решит мучающую его проблему. Теперь же стало ясно, что ответственность все еще на нем, Шотаре. «Черный замок» – так называлась снедающая капитана тревога.

Шотару было очевидно, что корни вспыхнувшего бунта не в одном лишь Андасане. Бывшему командиру Черных не удалось бы склонить к восстанию ни осторожного Ладара, ни трусливого Хонт-Хурзака. И тем более сохранить все в тайне от соглядатаев Императора.

Подготовка мятежа требует времени. И еще надо уговорить собственных людей подняться против такого властелина, как Фаргал. Уговорить всех, да так, чтобы ни один не отправился к царю – продавать ценные сведения.

Шотар складывал факты: странное поведение пленников, которых захватили на подступах к Реми, мгновенное и, кажется, совершенно искреннее раскаяние недавних врагов. Каявшихся не для того, чтобы вымолить прощение: Фаргал никогда не карал рядовых мятежников, что было общеизвестно. Царя не раз порицали за мягкость к своим: в Карнагрии это не принято.

Злой замок, полагал Шотар, был центром всего. Счастье, что Фаргалу удалось выбраться, но замок-то по-прежнему стоит. И никто не решается даже вынести из него тела погибших, хотя смрад разлагающейся плоти чувствуется за три квартала.

«Прикажу заложить вход камнем! – решил Шотар.– В два ряда. Нет, в три! Чтобы ни один демон не выбрался наружу! Три ряда камней и серебряный щит с именем Ашшура! Вот так!»

Определив, что будет делать, Шотар несколько успокоился. Однако уснуть ему удалось только под утро.

Не спали и в покоях царя.

Конец второй Части

Часть третья «ПОЙ, МОЙ МЕЧ!»

1

Герой, шестилетний пес боевой породы, поднял обросшую черным жестким мехом голову, прислушался.

Негромкий скрип раздавался из-за стены.

Герой поднялся, сошел с ковра и, постукивая когтями по полу, приблизился к стене. Он, Герой, стерег императорские покои каждую ночь. Это его работа: стеречь царскую спальню в отсутствие хозяина. Пес знал, что за стеной – пустота. И сейчас он чувствовал: там, за стеной, что-то живое. Герой не боялся. Таких, как он, и вывели, чтобы не боялись никого и ничего. Потому Герой с одинаковым бесстрашием прыгал и на вооруженного человека, и на атакующего кабана. А сила боевого пса была такова, что даже любитель собачьего мяса леопард не стал бы задирать Героя.

Там, за стенкой, кто-то был.

Этот «кто-то», возможно, не догадывался о присутствии Героя. Поэтому пес не залаял. Даже не зарычал. Он из тех, кто нападает молча. Бесшумно и стремительно набрасываясь из засады и разрывая горло одним мощным ударом челюстей.

За стеной щелкнуло. Деревянная панель дрогнула, поползла в сторону, как живая. Героя это не смутило. Он видел подобное не раз. Осторожно, задом, пес отполз к царскому ложу. Затаив дыхание, припал черным боком к бахроме покрывала. Короткие подрезанные уши пса прижались к широкой голове, пушистый хвост мелко дрожал.

Оно появилось. Не человек. Не зверь. Существо с зеленой светящейся кожей. Существо, способное привести в ужас кого угодно. Но не Героя.

Двигаясь, как человек, существо пересекло комнату. Пес выжидал. Вот оно обогнуло царское ложе… Герой бесшумно, прижимаясь брюхом к ковру, пополз… Зеленая мерцающая спина, круглый затылок…

Пес прыгнул! Сильные челюсти сомкнулись на толстой шее, широкие лапы ударили существо в спину… Но враг не упал! И кровь не хлынула из разорванных артерий. Клыки собаки не более чем на четверть длины погрузились в жесткую плоть. Герой, свирепо рыча, с остервенением сжимал челюсти. Но пасть не наполнилась горячей вкусной кровью… Вместо нее нечто жгучее, тошнотворное обожгло язык и нёбо. Пес не обратил внимания на боль и челюстей не разжал.

Враг дергался, пытаясь достать Героя, но тот верно выбрал положение.

Жгучая мерзость все текла и текла. В горле собаки пылал костер. Но клыки продолжали сдавливать шею врага, а когти драли гладкую спину существа.

Вдруг что-то произошло. Шея, которую накрыла пасть Героя, начала куда-то уходить, сокращаться. Миг – и зубы пса щелкнули, схватив пустоту. И прежде, чем лапы коснулись пола, когтистая клешня сцапала пса за загривок, встряхнула с беспощадной силой, подбросила в воздух (огромного пса, весившего больше, чем взрослый мужчина!), поймала, разорвав кожу на голове собаки. Герой щелкнул зубами, рванулся – и тут клыки, ничем не уступающие его собственным, сжали его горло. Не прокусили. Просто сдавили с такой силой, что дышать стало невозможно. Герой забился, замахал в воздухе лапами – бесполезно! Через несколько минут глаза боевого пса остекленели. Оборотень разжал челюсти и вновь поменял форму, превратившись в нечто, напоминающее низкорослого, очень сильного человека. Затем он легко вскинул на плечо обмякшее тело собаки и нырнул в черноту тайного хода. Панель беззвучно задвинулась.

97